Если осталась на свете водка, которую я могу ещё называть русской, то это именно она — легендарная водка Урожай. Водка, которую можно пить тёплой, холодной или ледяной — это она. Не зря, ох, не зря мужики из "Национальных особенностей" пили её, и только её — вкусная (да, водка может быть вкусной!), ароматная (да, водка может быть ароматной!), веселящая (это дано не каждому напитку!) водка. Со стороны может показаться, что я слишком восторженно к ней отношусь. Возможно. Ведь она стала для меня, практически, предметом культа, частью культурного кода русского человека. Случиться иначе не могло, потому что это и есть та самая водка, к которой прилагаются медведь, ушанка и балалайка. Именно Урожай вызывает во мне щемящую душу, рвущую её на клочки ностальгию. Тоску по времени, которого не вернёшь, и по будущему, которого не случится...